роман

Космическая война (1992)

фрагмент

Сто двадцать мореходов было там
Отборных, самых лучших, что видали
И небеса, и землю. Их сердца

Подобны сердцу льва. Пророчили они,
Что буря, мол, не близится покуда,
Ненастье не сгущается покуда.

И все они — один храбрей другого,
И все они — один сильней другого,
И среди них — ни одного глупца.

— египетский папирус XX-XVII века до н. э.

* * *

И тогда я поехал в отпуск.

Оставил нашу базу Лягушачью, прозванную так за то, что огромную нескончаемую броню ее снаружи красили в радикально зелёный цвет, местами защитный, хаки, пятнами светлее или темнее — у кого какая краска была под рукой, даже не то чтобы специально; вероятно для того чтоб понадежнее замаскировать ее в необъятных пучинах космоса, а может на случай если придется прятать ее где-то на планетах в лесах; хотя для стыковки с планетами она не то чтоб очень была предназначена; да и размеров она была таких, что на поверхности планеты бы весьма выделялась; разве что маскировать ее под гору, такой огромный зеленый холм, предварительно выкопав ямку и присыпав с боков землей; сказал ей на прощанье: «Ква!» по нашей традиции; и десантная капсула, точно такая же, как наши те, но уже не пристегнутая в хвост, вагончиком к паровозу буксира, образуя нашу привычную гусеницу, а притороченная на такие салазки, посадочные места, сверху за мостиком довольно скромного зато быстрого эсминца «Наглеющий», рядом с еще двумя такими же, утащила меня до ближайшего портала по направлению к Земле; точнее все же упрыгала, отлетев на достаточное расстояние от массы базы, потому что у эсминца была своя прыгалка, и ни один дурак не стал бы выдавать местоположение нашей базы, размещая ее прямо рядом со звездными вратами, расположение которых были известны всей галактике. И настоящее название ее, идентификатор в реестре военных объектов я бы не назвал, даже под пытками; тем более что только что мне представилась такая захватывающая перспектива, мы побывали во вражеском плену, пусть и совсем недолго, даже не успели испугаться, а командир так и вовсе не заметил, не приходил в сознание; никто б мне дураку такие сведения не доверил; поэтому для нас она была Лягушечка. Или Лягушатник.

Интересно, население других космических баз как-то называет их? Ни разу не довелось побывать где-то кроме нашей. И красят ли они их тоже во всякие смешные цвета?

А может даже и назвали ее не оттого что она была зеленая отовсюду снаружи, а напротив, красили ее потом все так, пытаясь хоть немного следовать чьей-то первоначальной, давно позабытой шутке.

* * *

Порталов было несколько, обитаемые планеты, знаете ли, встречаются в нашем скучном космосе на довольно значительном расстоянии друг от друга, а кроме как поблизости от них вести военные действия никому не интересно. Почему-то.

Но вот наконец и Солнечная система, где всё родное, где знаком каждый камешек, каждый кустик, где вакуум особенно свеж, а дуновения солнечного ветра приносят упоительные запахи давно забытого детства.

Дотащил нас «Наглеющий» от портала Солнечной системы до Луны, зачем-то еще прыгнув разок для скорости, хотя там можно было и так дотащиться, вероятно, показывал свою резвость и прыть, пристыковался у лунного лифта, он почти как планетарный, только куда скромнее и проще, нет такого серьезного гравитационного колодца, и попрощался, напоследок помахав всеми плавниками: но не сам, не своими, а командиры его с мостика, пока мы вылезали из своих капсул в атмосферном куполе под силовым полем. На Луне мы прошли пограничный контроль, потому что это уже был общий транспортный терминал для всех прибывающих из-за морей, не только для флота, но и для гражданских, ну и я остался там на пару дней, всегда мечтал побывать в лунных городах, а после призыва, на пути в космос, нам не дали тут ничего рассмотреть, гнали как скот, и тут уже не ква, а му.

Даже полазал в луноходе, а потом и открытом лунном ровере, по неприкрытым атмосферными куполами, диким областям Луны. Не то чтоб она прямо там поражала красотами ландшафта неземными, но надо же было отметиться, выполнить впервые в жизни культурную программу по освоению естественного спутника нашего единственного и неповторимого, на который так любовался в детстве ночью, иногда даже днем в подходящую погоду. Переночевал в гостинице в одном из городков, через которые куролесил хаотически, без особого плана и маршрута. Ну как переночевал: жил я на Лягушечке по времени своей смены, если не считать боевых тревог, а тут народ собрался отовсюду, и даже те что прибыли с Земли — со всевозможных ее часовых поясов, поэтому для каждого ночь наступала по своему собственному графику, когда устал, тогда и заснул.

Города на Луне, оказывается, весьма обжитые и населенные, куда более чем нам показывали в новостях на Земле, и подземные, подлунные, под грунтом, в толще в общем, и на поверхности, под силовыми куполами с атмосферой, и без. Пруды, парки, целые леса, и необычайно развитое сельское хозяйство в вертикальных фермах на поверхности, благо солнце ярче, его тут не застилают то и дело наши земные облака. Но главным событием Луны для меня стали лунные девушки. В смысле, земные, и вообще отовсюду, на них же не написано. У нас там в космосе не то чтоб совсем не встречаются девушки, но не так много, и это обычно всё опытные женщины старше нас срочников по званию, офицеры и мичмана. На войне не место красоте, её надо беречь для мирной жизни, для будущего. Тут даже кошек куда больше, чем у нас там. А в лесках их видел белок и енотов.

Соскучился по ним всем. Особенно по девушкам. По енотам не так.

* * *

Выполнив свою экскурсионную лунную программу в достаточном объеме, я вспомнил, что дни отпуска идут, а я ещё так и не долетел до Земли. А ведь совсем недавно уж и не мечтал снова вернуться сюда живым. И тут на меня просто накатило, не знаю, это называют панической атакой? Впрочем, наш недавний захват крейсера тоже был своего рода, в другом смысле панической атакой. Я вдруг понял, что да какая Луна?! вот она родная Земля рядом висит над головой, а я так на нее и не вернулся еще, не добрался, и кто знает, какие еще препятствия могут случиться впереди, вдруг в самый последний момент что-то случится, чтоб посмеяться надо мной, вдруг мне не суждено?

Уже через час я наблюдал Луну и Землю одновременно, равно отстраненно от обеих, из огромной гражданской базы в точке Лагранжа. Надо же, у них тут совсем спокойная, безмятежная мирная жизнь. Будто и не идет уже второй год там у нас война. Никаких опасностей, нет постоянного ожидания очередных атак врага.

А через два был на орбите Земли, на верхней площадке дальневосточного космического лифта, на севере Японии. Точнее, пока над ним, и Япония открывалась отсюда необычайно живописной. Но долго любоваться ею нам не дали. Заодно развеяв мою иллюзию, что тут так уж совсем спокойно. Сыграла их местная, более спокойная что-ли гражданская тревога, наш лифт закрыли прежде чем подошла наша очередь спускаться на нем, и нас всех срочно перенаправили, да, на тех же злосчастных орбитальных туристических капсулах, космических трамвайчиках, наподобие речных, только космических, на европейский лифт, под Парижем. Объявили по общей связи, что наш лифт закрывается и эвакуируется, недалеко замечена флотилия диверсионных катеров противника, как раз с нашего направления, добрались таки. Что за люди эти колонисты? И сами не живут, и нам не дают. Впрочем, они о нас точно так же, думаю, думают. Ладно, Париж так Париж! Но в Японию тоже попробую заскочить, если нас конечно не собьют вдруг на подлете, ни разу там не был.

Странно, пока жил на Земле, и всё это было совсем рядом, никуда особо не выбирался, как-то не до того было, хватало родных мест. Ну, самое большее: в Эдинбург съездить к родне, в Лондон на выходные. Всё таки служба на флоте дает перспективы, размах. Там я был сам по себе, а тут — часть огромного организма. Да к тому ж ещё и богатейшего, наделенного максимальными ресурсами, что в моем скромном случае выражалось в командировочных, бесплатном проезде всюду по военнику.

И вот ещё странно, снова мы летим к планете, и снова эти же капсулы, и снова нас пытаются сбить, не дать долететь до terra firma. Только вот мою орудийную башенку у меня отняли, и даже торпеду не дали, и бластер я свой сдал в оружейку. Я представил родной Лягушатник, нашу оружейку в его глубинах, и свой бластер запертый в его шкафу, и впервые ощутил странное подобие ностальгии. Не по Земле, как прежде, куда и теперь ещё не добрался, и так стремился, скучал все эти полтора года, такие долгие. А по нашей дурацкой базе, так давно надоевшей. Странно, получается, человек проникается теми местами, в которых оказывается, вбирает их в себя, и они становятся частью его, как и он становится их частью. И не по своей воле. Это происходит с нами само собой.

Нас утащили на теневую сторону. Спешно погрузили в капсулы, как Ной зверюшек, и повлекли во мрак неизвестности. Мне не привыкать к такому бесцеремонному обращению, матрос на флоте отличается от скотинки разве что своей бессловестностью, а вот здешние гражданские переполошились, чуть не устроили панику, я уж их непредсказуемого поведения стал больше опасаться, чем каких-то там жалких сил врага. Видно, им и впрямь было это тут в диковинку. Если над Хоккайдо было утро, то здесь, над Парижем ночь в самом разгаре, полная огней. Как Франция веселилась, было видно даже отсюда из космоса.

* * *

Французскому лифту лазутчики неприятеля не угрожали, и мы начали спуск на планету... ну как на планету, на нашу родную Землю. Когда-то тут выстроили Эйфелеву башню, чтоб любоваться красотами Парижа с высоты, обозревать панораму. А космический лифт — это даже много интереснее и красивее.

Что такое небесный лифт? Представьте себе сотни гравитационных щитов, собранных во много этажей по три или четыре, в зависимости от конструкции, или в круг, с лёгкими балками и платформами между ними, что поддерживают собственно лифт. Лифт до космической орбиты. Несколько их. И все оснащены такими же гравищитами, только побольше. Вообще ничего сложного. И это элегантное решение экономит уйму энергии, что мы вынуждены были бы тратить, чтоб выводить на орбиту, в космос, тысячи тонн грузов с поверхности, всякий раз преодолевая тяготение, гравитационный колодец.

На разной высоте устроены обзорные площадки и склады. Легковые кабины более скоростные, большие грузовые медленнее, но позволяют вытаскивать на орбиту даже небольшие космические корабли.

* * *

[ Студенческие антивоенные протесты в космопорту под Парижем ]

Парижские девушки оказались даже ещё прекраснее, чем лунные. Но не без поведенческих особенностей.

. . .

	роман (первая ) космическая война роман Космическая война (1992) фрагмент Сто двадцать мореходов было там Отборных, самых лучших, что видали И небеса, и землю. Их сердца Подобны сердцу льва. Пророчили они, Что буря, мол, не близится покуда, Ненастье не сгущается покуда. И все они — один храбрей другого, И все они — один сильней другого, И среди них — ни одного глупца. — египетский папирус XX-XVII века до н. э. * * * И тогда я поехал в отпуск. Оставил нашу базу Лягушачью, прозванную так за то, что огромную нескончаемую броню ее снаружи красили в радикально зелёный цвет, местами защитный, хаки, пятнами светлее или темнее — у кого какая краска была под рукой, даже не то чтобы специально; вероятно для того чтоб понадежнее замаскировать ее в необъятных пучинах космоса, а может на случай если придется прятать ее где-то на планетах в лесах; хотя для стыковки с планетами она не то чтоб очень была предназначена; да и размеров она была таких, что на поверхности планеты бы весьма выделялась; разве что маскировать ее под гору, такой огромный зеленый холм, предварительно выкопав ямку и присыпав с боков землей; сказал ей на прощанье: «Ква!» по нашей традиции; и десантная капсула, точно такая же, как наши те, но уже не пристегнутая в хвост, вагончиком к паровозу буксира, образуя нашу привычную гусеницу, а притороченная на такие салазки, посадочные места, сверху за мостиком довольно скромного зато быстрого эсминца «Наглеющий», рядом с еще двумя такими же, утащила меня до ближайшего портала по направлению к Земле; точнее все же упрыгала, отлетев на достаточное расстояние от массы базы, потому что у эсминца была своя прыгалка, и ни один дурак не стал бы выдавать местоположение нашей базы, размещая ее прямо рядом со звездными вратами, расположение которых были известны всей галактике. И настоящее название ее, идентификатор в реестре военных объектов я бы не назвал, даже под пытками; тем более что только что мне представилась такая захватывающая перспектива, мы побывали во вражеском плену, пусть и совсем недолго, даже не успели испугаться, а командир так и вовсе не заметил, не приходил в сознание; никто б мне дураку такие сведения не доверил; поэтому для нас она была Лягушечка. Или Лягушатник. Интересно, население других космических баз как-то называет их? Ни разу не довелось побывать где-то кроме нашей. И красят ли они их тоже во всякие смешные цвета? А может даже и назвали ее не оттого что она была зеленая отовсюду снаружи, а напротив, красили ее потом все так, пытаясь хоть немного следовать чьей-то первоначальной, давно позабытой шутке. * * * Порталов было несколько, обитаемые планеты, знаете ли, встречаются в нашем скучном космосе на довольно значительном расстоянии друг от друга, а кроме как поблизости от них вести военные действия никому не интересно. Почему-то. Но вот наконец и Солнечная система, где всё родное, где знаком каждый камешек, каждый кустик, где вакуум особенно свеж, а дуновения солнечного ветра приносят упоительные запахи давно забытого детства. Дотащил нас «Наглеющий» от портала Солнечной системы до Луны, зачем-то еще прыгнув разок для скорости, хотя там можно было и так дотащиться, вероятно, показывал свою резвость и прыть, пристыковался у лунного лифта, он почти как планетарный, только куда скромнее и проще, нет такого серьезного гравитационного колодца, и попрощался, напоследок помахав всеми плавниками: но не сам, не своими, а командиры его с мостика, пока мы вылезали из своих капсул в атмосферном куполе под силовым полем. На Луне мы прошли пограничный контроль, потому что это уже был общий транспортный терминал для всех прибывающих из-за морей, не только для флота, но и для гражданских, ну и я остался там на пару дней, всегда мечтал побывать в лунных городах, а после призыва, на пути в космос, нам не дали тут ничего рассмотреть, гнали как скот, и тут уже не ква, а му. Даже полазал в луноходе, а потом и открытом лунном ровере, по неприкрытым атмосферными куполами, диким областям Луны. Не то чтоб она прямо там поражала красотами ландшафта неземными, но надо же было отметиться, выполнить впервые в жизни культурную программу по освоению естественного спутника нашего единственного и неповторимого, на который так любовался в детстве ночью, иногда даже днем в подходящую погоду. Переночевал в гостинице в одном из городков, через которые куролесил хаотически, без особого плана и маршрута. Ну как переночевал: жил я на Лягушечке по времени своей смены, если не считать боевых тревог, а тут народ собрался отовсюду, и даже те что прибыли с Земли — со всевозможных ее часовых поясов, поэтому для каждого ночь наступала по своему собственному графику, когда устал, тогда и заснул. Города на Луне, оказывается, весьма обжитые и населенные, куда более чем нам показывали в новостях на Земле, и подземные, подлунные, под грунтом, в толще в общем, и на поверхности, под силовыми куполами с атмосферой, и без. Пруды, парки, целые леса, и необычайно развитое сельское хозяйство в вертикальных фермах на поверхности, благо солнце ярче, его тут не застилают то и дело наши земные облака. Но главным событием Луны для меня стали лунные девушки. В смысле, земные, и вообще отовсюду, на них же не написано. У нас там в космосе не то чтоб совсем не встречаются девушки, но не так много, и это обычно всё опытные женщины старше нас срочников по званию, офицеры и мичмана. На войне не место красоте, её надо беречь для мирной жизни, для будущего. Тут даже кошек куда больше, чем у нас там. А в лесках их видел белок и енотов. Соскучился по ним всем. Особенно по девушкам. По енотам не так. * * * Выполнив свою экскурсионную лунную программу в достаточном объеме, я вспомнил, что дни отпуска идут, а я ещё так и не долетел до Земли. А ведь совсем недавно уж и не мечтал снова вернуться сюда живым. И тут на меня просто накатило, не знаю, это называют панической атакой? Впрочем, наш недавний захват крейсера тоже был своего рода, в другом смысле панической атакой. Я вдруг понял, что да какая Луна?! вот она родная Земля рядом висит над головой, а я так на нее и не вернулся еще, не добрался, и кто знает, какие еще препятствия могут случиться впереди, вдруг в самый последний момент что-то случится, чтоб посмеяться надо мной, вдруг мне не суждено? Уже через час я наблюдал Луну и Землю одновременно, равно отстраненно от обеих, из огромной гражданской базы в точке Лагранжа. Надо же, у них тут совсем спокойная, безмятежная мирная жизнь. Будто и не идет уже второй год там у нас война. Никаких опасностей, нет постоянного ожидания очередных атак врага. А через два был на орбите Земли, на верхней площадке дальневосточного космического лифта, на севере Японии. Точнее, пока над ним, и Япония открывалась отсюда необычайно живописной. Но долго любоваться ею нам не дали. Заодно развеяв мою иллюзию, что тут так уж совсем спокойно. Сыграла их местная, более спокойная что-ли гражданская тревога, наш лифт закрыли прежде чем подошла наша очередь спускаться на нем, и нас всех срочно перенаправили, да, на тех же злосчастных орбитальных туристических капсулах, космических трамвайчиках, наподобие речных, только космических, на европейский лифт, под Парижем. Объявили по общей связи, что наш лифт закрывается и эвакуируется, недалеко замечена флотилия диверсионных катеров противника, как раз с нашего направления, добрались таки. Что за люди эти колонисты? И сами не живут, и нам не дают. Впрочем, они о нас точно так же, думаю, думают. Ладно, Париж так Париж! Но в Японию тоже попробую заскочить, если нас конечно не собьют вдруг на подлете, ни разу там не был. Странно, пока жил на Земле, и всё это было совсем рядом, никуда особо не выбирался, как-то не до того было, хватало родных мест. Ну, самое большее: в Эдинбург съездить к родне, в Лондон на выходные. Всё таки служба на флоте дает перспективы, размах. Там я был сам по себе, а тут — часть огромного организма. Да к тому ж ещё и богатейшего, наделенного максимальными ресурсами, что в моем скромном случае выражалось в командировочных, бесплатном проезде всюду по военнику. И вот ещё странно, снова мы летим к планете, и снова эти же капсулы, и снова нас пытаются сбить, не дать долететь до terra firma. Только вот мою орудийную башенку у меня отняли, и даже торпеду не дали, и бластер я свой сдал в оружейку. Я представил родной Лягушатник, нашу оружейку в его глубинах, и свой бластер запертый в его шкафу, и впервые ощутил странное подобие ностальгии. Не по Земле, как прежде, куда и теперь ещё не добрался, и так стремился, скучал все эти полтора года, такие долгие. А по нашей дурацкой базе, так давно надоевшей. Странно, получается, человек проникается теми местами, в которых оказывается, вбирает их в себя, и они становятся частью его, как и он становится их частью. И не по своей воле. Это происходит с нами само собой. Нас утащили на теневую сторону. Спешно погрузили в капсулы, как Ной зверюшек, и повлекли во мрак неизвестности. Мне не привыкать к такому бесцеремонному обращению, матрос на флоте отличается от скотинки разве что своей бессловестностью, а вот здешние гражданские переполошились, чуть не устроили панику, я уж их непредсказуемого поведения стал больше опасаться, чем каких-то там жалких сил врага. Видно, им и впрямь было это тут в диковинку. Если над Хоккайдо было утро, то здесь, над Парижем ночь в самом разгаре, полная огней. Как Франция веселилась, было видно даже отсюда из космоса. * * * Французскому лифту лазутчики неприятеля не угрожали, и мы начали спуск на планету... ну как на планету, на нашу родную Землю. Когда-то тут выстроили Эйфелеву башню, чтоб любоваться красотами Парижа с высоты, обозревать панораму. А космический лифт — это даже много интереснее и красивее. Что такое небесный лифт? Представьте себе сотни гравитационных щитов, собранных во много этажей по три или четыре, в зависимости от конструкции, или в круг, с лёгкими балками и платформами между ними, что поддерживают собственно лифт. Лифт до космической орбиты. Несколько их. И все оснащены такими же гравищитами, только побольше. Вообще ничего сложного. И это элегантное решение экономит уйму энергии, что мы вынуждены были бы тратить, чтоб выводить на орбиту, в космос, тысячи тонн грузов с поверхности, всякий раз преодолевая тяготение, гравитационный колодец. На разной высоте устроены обзорные площадки и склады. Легковые кабины более скоростные, большие грузовые медленнее, но позволяют вытаскивать на орбиту даже небольшие космические корабли. * * * [ Студенческие антивоенные протесты в космопорту под Парижем ] Парижские девушки оказались даже ещё прекраснее, чем лунные. Но не без поведенческих особенностей. . . .